Писать начал в 29 лет и с тех пор выпускает в среднем по роману в год, просыпаясь в шесть утра и ложась спать в 10 вечера. В 33 года он бросил курить и начал тренироваться, ежедневно совершая пробежки и плавая в бассейне. Уехав из Японии на Запад, он, прекрасно владевший английским языком, впервые в истории японской литературы начал смотреть на свою родину глазами европейца: «…Я уехал в Штаты почти на пять лет, и вдруг, живя там, совершенно неожиданно захотел писать о Японии и о японцах. Иногда о прошлом, иногда о том, как там всё сейчас. Легче писать о своей стране, когда ты далеко. На расстоянии можно увидеть свою страну такой, какая она есть. До того я как-то не очень хотел писать о Японии. Я просто хотел писать о себе и своём мире» - вспоминал он в одном из своих интервью, которые не очень любит давать.

Мураками одним из первых открыл глаза сотням тысячам читателей на современную Японию с её альтернативной молодёжной субкультурой, мало чем отличающуюся от аналогичной среды в Москве, Нью-Йорке, Лондоне или в Стамбуле. Его герой - это молодой бездельник, озабоченный поиском девицы с ушами необычной формы. Он любит обстоятельно питаться: смешивает зелёный лук и телятину, жареную с солёными сливами, добавляет сушеного тунца, смесь из морской капусты с креветками в уксусе, приправляет хреном васаби с тёртой редькой, подсолнечным маслом и сдабривает тушёной картошкой, чесноком и мелко нарезанным салями. Без особой цели катается на автомобиле по городу и делится с читателями животрепещущими вопросами: почему японская «субару» уютнее итальянского «мазерати», как однорукие инвалиды режут хлеб и каким чудом «толстяк Бой Джордж выбился в суперзвёзды»? Мураками своим творчеством разрушает привычные японские ценности, вроде стремления жить в гармонии с окружающим миром, не выделяться из среды и быть одержимым карьерой. Он с удовольствием ломает традиции, за что презираем многими японцами, приверженцами древних устоев и «правильных» привычек. «Мне нравится тратить время. На свете столько всего, что я люблю - джаз, кошки… Девушки, может быть. Книги. Всё это помогает мне выжить». Он - последний романтик, с грустью неоправдавшихся надежд взирающий на холодное дуло револьвера в руке наёмника и убежденный в силе добра. «Я принадлежу к поколению идеалистов 60-х. Мы действительно верили, что мир станет лучше, если очень постараться. Мы очень старались - но в каком-то смысле всё равно проиграли. Однако я пытаюсь пронести чувство этого идеализма через всю жизнь. И до сих пор верю, что идеализм способен сделать много хорошего в будущем…» - любит повторять автор множества книг, переведенных на 20 иностранных языков, в том числе и русский. Он обожает поп-культуру: «Роллинг Стоунз», «Дорз», Дэвида Линча, фильмы ужасов, Стивена Кинга, Рэймонда Чандлера, детективы - всё, что не признается интеллектуальным сообществом и высоколобыми эстетами из просвещённых богемных кругов. Ему по духу ближе парни и девочки из шумных дискобаров, влюбляющиеся на один день, час и вспоминающие о своих увлечениях лишь несясь на ревущем мотоцикле. Может, поэтому в женщине его больше интересуют необычные уши, а не глаза. Ибо он не хочет притворяться и остаётся самим собой в любой ситуации,с любым человеком. Таким он полюбился во всем мире. Таким его любят и в России.